|
Настоящая «история газет» начинается на Западе с Нового времени; собственно говоря, она начинается как история «новостей» (news), как жанра. Секуляризация, рост городской экономики, усиление буржуа, укрепление государства – и, конечно, «открытие мира» Западом -- создало условия для появления «новостей», а потом и их носителей, газет. В Англии в царствование Карла I были в ходу так называемые «новостные письма», «новостные рассылки» (news letters), в которых печатались известия и сплетни, собранные в лондонских тавернах и кофейных домах. Иногда они содержали и чистые листы, куда – по мере распространения таких писем по стране – жители провинции вписывали свои собственные события и рассылали дальше (Это очень похоже на то, как сегодня, в Интернет-эпоху, многие медиа пытаются делать «народные новости» с помощью блогов, форумов и Twitter). Почти одновременно, в Англии возникли собственно «газеты», которые и название свое получили от «новостей» - newspaper. В этой стране, судя по всему, первой газетой были Weekely Newes (1622). На континенте этот вид печатной продукции появился несколько раньше – в 1605 году в имперском городе Страсбург Иоганн Каролюс издал Relation aller Fürnemmen und gedenckwürdigen Historien – как сегодня считают, первую печатную газету в мире. В течение последующих нескольких десятилетий газеты появились практически во всех европейских землях, а в конце XVII века – в североамериканских колониях.
Следует сказать, что с самого начала в жанре «новостей» -- в том виде, в котором он был представлен в «новостных листках», в newspapers -- были серьезные различия, обусловленные характером общества, которое производило и потребляло новости. В Англии, а также в тех частях континента, где была особенно сильна городская жизнь, коммунальные основы, где оказались стойкими традиции общинного самоуправления, «новости» касались разных сторон жизни, ньюсмейкерами были не только титулованные или облеченные властью персоны и – самое главное – не только и не столько государство. Во Франции, потом – в России, государство (двор монарха, или сам монарх) было главным ньюсмейкером, порой – редактором, а иногда даже и ньюсрайтером. Известно, что какие-то тексты для La Gazette писал лично Людовик XIII. Петр I сам отмечал в голландских газетах то, что нужно было переводить для «Ведомостей о военных и иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в Московском государстве и иных окрестных странах», и даже лично держал корректуру. Позже эти различия, хотя и оставались, несколько размылись (по крайней мере, в течение XIX века), однако уже в двадцатом столетии два типа новостей окончательно сформировались в рамках двух господствовавших после Первой мировой войны систем – тоталитарно-авторитарной и (конечно, очень условно говоря) «демократической».
Двадцатый век стал революционным в «истории газет» не только поэтому. Радио и телевидение свели к минимуму временной зазор между событием и сообщением о нем. Звук и картинка обогатили информацию и дали возможность сильнее воздействовать на ее потребителя, создавая иллюзию непосредственного участия. В этом смысле, «газетные новости» перестали быть, собственно, «новостями» – они неизбежно устаревают до того, как попадают даже в печать, не говоря уже о почтовом ящике читателя. «Бумажная пресса» к началу 1980-х годов, казалось, окончательно уступила новости телевидению и радио – не случайно именно в 1980 году Тед Тёрнер создал CNN, первую в мире телевизионную сеть, заполненную последними известиями все 24 часа в сутки. Время, как и в Средние века, снова свернулось в цикл – особенно, если учесть главный принцип бытования новостей: они создаются только для того, чтобы как можно быстрее умереть. В мире новостей не может быть «прошлого» (оно допускается только в виде прилагаемых иногда factboxes), нет Истории, там рассказывается множество «историй», которые умещаются в несколько минут.
Последние двадцать лет почти полностью смели эту схему и здесь, пожалуй, технологическая революция так же важна, как и политическая. Интернет уничтожил информационное деление суток на 24 части (или даже на 48 – учитывая теле- и радио- «сводки новостей» в половине каждого часа), сделал новости доступными в любую секунду, как только пользователю захочется кликнуть раз-другой мышкой; наконец, он практически уничтожил зазор между событием и новостью о нем. Мир новостей теперь не структурирован, он бесформен и находится на расстоянии одной нажатой кнопки от человека. Постояльцы отеля в Мумбае, на который напали террористы, рассказывали в прямом эфире о том, что происходит вокруг них. Те, кто заперся в своем номере, повествовали о теракте на только входящем тогда в моду Twitter. Но речь идет не только (и не столько) о новостях, которые принято считать «важными». Британский актер и писатель Стивен Фрай как-то застрял в лифте – и тут же сообщил об этом на Twitter. К рассказу он присовокупил фото, снятые смартфоном. Это сообщение вызвало сотни комментариев, на некоторые из которых запертый Фрай сразу и ответил. Несмотря на ерундовость всего происшествия, оно было отмечено во многих газетах и на некоторых телеканалах, о нем писали блогеры. На лифтовом недоразумении Фрая Twitter нажил себе популярность, которую вряд ли бы обеспечила ему дорогая реклама, но дело не в этом. Эта история в очередной раз показала ненужность посредника между происшествием, известием о нем и потребителем информации.
Если бы дело было только в технологиях, газеты и «информационное вещание» умерли бы уже сегодня. Но здесь есть еще один вопрос – вопрос идеологический. Задача «новостей» – создание мира с определенной иерархией, динамикой, телеологией, если угодно, эсхатологией. Достаточно проанализировать сам отбор фактов и взглянуть на порядок новостей в выпуске (или на главной странице сайта) – и эта иерархия предстает во всем своем величии. Отбор, написание и трансляция новостей – не передача «искаженной» или «правдивой» информации, это - серийное воспроизводство назидательно-торжествующей парадигмы, демонстрирующей свои железные правила на старательно отобранных примерах. Главная задача «мира новостей» – социально-педагогическая: напомнить о том, что важно, а что нет, и заставить зрителя, слушателя, читателя еще раз присягнуть на верность этим ценностям. Неважно каким – коммунистическим, либеральным, экологическим; главное, что мир новостей структурирует бесформенное сознание их потребителя. Именно эту функцию и ставит под вопрос Интернет. Если новости не доставляются обывателю в уже готовом виде, в уже отлаженном, отрегулированном порядке, если обыватель может сам отбирать их из целого океана сообщений, если каждый может соорудить нечто вроде newscast – то социальная и политическая новостная педагогика невозможна. За приватизацией времени в Новое время следует приватизация новостей – и это действительно может стать содержанием нынешней эпохи.
|